Ребенок, который был рядом, но не в контакте
Ко мне пришла мама с очень типичной ситуацией.
Ребёнок был рядом физически, но в совместное взаимодействие включался слабо. Игра длилась недолго, быстро распадалась, чаще инициатива исходила от взрослого. Ребёнок мог оставаться в поле игры, но как будто “в стороне”.
Мы начали с анализа того, как строится контакт в повседневных ситуациях, и постепенно перестроили саму структуру взаимодействия. Через подход Project ImPACT мама начала создавать такие игровые ситуации, где ребёнку проще войти в процесс самому, без давления и постоянных возвращений.
Дальше начали появляться изменения в динамике.
Ребёнок был рядом физически, но в совместное взаимодействие включался слабо. Игра длилась недолго, быстро распадалась, чаще инициатива исходила от взрослого. Ребёнок мог оставаться в поле игры, но как будто “в стороне”.
Мы начали с анализа того, как строится контакт в повседневных ситуациях, и постепенно перестроили саму структуру взаимодействия. Через подход Project ImPACT мама начала создавать такие игровые ситуации, где ребёнку проще войти в процесс самому, без давления и постоянных возвращений.
Дальше начали появляться изменения в динамике.
-
Ребёнок стал дольше удерживаться в совместных играх. - Появились новые формы взаимодействия: игры с фигурками и предметами стали более разнообразными и осмысленными, а не повторяющимися по одному сценарию.
- Отдельно проявился важный маркер — спонтанная речь. Ребёнок стал комментировать происходящее в книге и в окружении, а не только отвечать на обращения.
- Также появилась новая активность: ребёнок начал сам инициировать игру в течение дня. Не ждать предложения, а входить в процесс первым.
- Со временем добавились более сложные формы действий: имитация цепочек из двух последовательных действий, чего раньше не было.
Для мамы это стало переходом от ощущения «я всё время вовлекаю» к наблюдению, как ребёнок сам входит в контакт и удерживает его.
